Яап

Яап — потомок древнего рода влардингенских рыбаков; его отец, дед и предки до пятого колена были рыбаками. Жителей Влардингена в Нидерландах называют «сельдяные головы», а тамошний народный праздник vlaggetjesdag увековечен во многих романах. Этот день, когда рыбаки выходили в Северное море и соперничали за звание «сельдяного короля», приходился на самый конец рыболовного сезона. Тот, кто, наполнив свою лодку рыбой, первым возвращался в порт с попутным ветром, становился победителем, и его с почетом встречал весь город.

Влардинген находится недалеко от Роттердама, и в речи его жителей звучит глухое роттердамское «р», когда они произносят название футбольного клуба, прославленного «Фейенорда». В этом городе есть прекрасный морской музей, в котором можно управлять яхтой с настоящего капитанского мостика; буря, конечно, имитируется. Город очень зеленый, с чистыми улицами.

Любовь Яапа к рыбной ловле — во всем: в азартных восклицаниях, объяснениях, в которых чувствуется знание дела. Он может рассказывать, как ловят камбалу и макрель, в чем разница, когда сельдь ловят сетью или тралом. Достаточно одной прогулки по роттердамской набережной, чтобы понять, почему вам предложат белую, как только что выпавший снег, сельдь, а потом — кроваво-красную. Первую поймали в длинную ровную сеть с небольшими ячейками, которая сначала тянется как простыня за лодкой — на поверхности ее держат поплавки, и сеть уходит в глубину, а затем вокруг косяка сельди она сворачивается в кольцо. Едва сельдь просунет голову в одну из ячеек сети, как рыба застревает в ней, потому что обратно ее не пускают жабры. Затем сеть тянут, и сельдь освобождается из ячеек, рыбу вытаскивают живой и убивают. Когда лов ведут траулеры, за ними тянется сеть в форме гигантского кулька, в который набирается рыба. Рыба, выбранная траулером, мертвая, поэтому на ней видны следы крови.

«Треска — умная рыба», — говорили мне рыбаки в норвежском городе Берген, я наблюдал в Атлантике, как на современных судах, оснащенных эхолотами и компьютерами, ведут преследование косяков рыбы. «Сельдь — глупая рыба, она сама лезет в сеть», — говорят влардингенские рыбаки. Некогда один «сельдяной король» по имени Биллем Бёйкелзон сообразил, что у пойманной рыбы надо сразу удалять жабры и желчь, чтобы мясо не прогоркло.

Яап, сын, внук и правнук рыбаков, нарушил семейную традицию и стал журналистом. Он собирает новости в Вест-Крискаде, роттердамском гетто, где живут переселенцы из бывших колоний. Роттердам привлек их призраком надежного заработка и возможностью найти пристанище в портовых трущобах. И то, и другое оказалось обманчивым: к 680 тысячам нидерландских безработных Роттердам добавляет своих, потому что применение контейнеров позволило отказаться от менее квалифицированного труда: с другой стороны, трущобы в Роттердаме буквально переполнены наркоманами, контрабандистами, гангстерами, ворами и проститутками. «Ворота Европы» предоставляют им товар, наркотики и клиентов.

У нас была назначена встреча с Яапом в баре недалеко от отеля, где я жил. Дым от сиг арет был такой, что вокруг почти ничего не было видно. Владелец бара, которого Яап называл Шаки, принес две чашки кофе и, извиняясь, посоветовал нам не задерживаться, потому что посетители слегка подвыпили и пребывают в «приподнятом» настроении, а значит, неприятности могут случиться из-за пустяка. Яап не возражал, и мы вышли.

Мы направились на Матенессерлан, на квартиру работника службы, курирующей безработных и бездомных. Это молодые суринамцы или уроженцы Нидерландских Антильских островов, добивающиеся равноправия с коренными жителями Нидерландов. Пока соседствуют терпимость, презрение и ненависть, недоразумения возникают каждый день, достаточно бывает новым переселенцам, живущим в этом квартале, добиться умеренной квартирной платы, а они все равно никогда не заплатят тысячу гульденов в месяц, как это порождает споры, протесты, жалобы. Немало переселенцев получают социальную помощь и не очень стремятся работать. А когда ищут работу, то хотят, чтобы она отвечала их привычному образу жизни и режиму. Все это возмущает коренных голландцев.

В квартире, куда мы пришли, группа суринамцев обсуждала кражу стереоприем- ника. Тому, кто употребляет наркотики, нужны деньги, он не уважает законы, рядом с ним в безопасности не чувствует себя даже его мать.

Человека, который вступил с нами в разговор, звали May Фабрие. Он открыл су- ринамскую газету «Де варе тейд», где был опубликован текст интервью с членами делегации работников социальной сферы, прилетевшей из Гааги в Парамарибо. Сообщалось, что в Нидерландах много свободных квартир и работы, что королева позаботится о каждом, кто приедет в «страну польдеров».

— Если бы вы видели, в каких роскошных домах у нас жили и до сих пор живут голландцы! А смысл подобных статей один: мы столетиями вывозили ваши бокситы и прочее сырье, и за это вы получите от остального мира все. У нас вас ждет работа… Ну, и суринамцы, прочитав такие строчки, собирают свои пожитки и садятся в самолет или на пароход. Они прибывают в землю обетованную, а здесь их ждет комнатка и какая-нибудь подсобная работа. При этом кругом царит атмосфера враждебности, как будто мы приехали есть чужой хлеб и пугать всех нашими цветными физиономиями.. . В конце концов многие из нас оказываются во власти героина, потому что это прибыльная торговля и большое искушение. Вчера у соседнего кафе чуть не пролилась кровь: кто-то из наших ребят постучал по крыше такси. Водитель по рации созвал приятелей, и все это кончилось потасовкой. В полицейском участке, где нас допрашивали, один из таксистов бросился на нас с пистолетом и хотел пристрелить…

Мы уходили с Яапом домой по темному коридору, где встретили двух шестнадцатилетних девушек. Яап спросил их, у какого хозяина они работают, они ответили, что приехали на свой страх и риск.

— Долго они этого не выдержат, очень быстро узнают, что такое монополия предпринимательства в Роттердаме, — сказал Яап.

Сегодня Роттердам вовсе не тот спокойный и благоразумный город эпохи первых дальних плаваний, когда сюда приезжали крестьяне из окрестностей посмотреть на адмирала Ван Норта и его корабли, открывавшие Нидерландам новый кратчайший путь в Азию, когда по его улицам ходил Эразм, великий гений, автор нетленных идей, живых и в наши дни.

«Как вы думаете, может ли полюбить кого-либо тот, кто сам себя ненавидит? Сговорится ли с другими тот, кто сам с собой в разладе? Какой любезности ждать от того, кто сам себе опостылел и опротивел?.. Природа во многих смыслах скорее мачеха, нежели мать: ведь наградила же она смертных, особливо тех, кто чуть-чуть поумней, печальной склонностью гнушаться своего и ценить чужое.

А из-за этого вся сладость, все обаяние жизни оскверняются и погибают. Какой толк от красоты, высшего дара бессмертных богов, если она поражена гнилью? Что пользы в юности, ежели к ней примешена закваска старческой печали?

Вооруженный знаниями человек справится со всеми заботами»…

фильмы онлайн