Орта

Орта – это был своенравный человек и значительная личность. К сожалению, эти качества он не сохранил до конца жизни. Он изменился, став профессором и бароном. Преуспевающий архитектор, которому город доверял важные и крупные заказы, выговаривал и упрекал своих учеников и современников именно за то, благодаря чему он сам прославился: поиски нового выражения. Когда, например, в Женеве решался вопрос о строительстве здания Дворца наций, это было в конце 20-х годов нашего столетия, Виктор Орта был членом жюри, которому надлежало дать оценку 377 представленным проектам. В те времена многие архитекторы стремились к обновлению исторических традиций, особенно классических; прогрессивные работы Корбюзье и немногих его приверженцев выглядели как белые вороны. Жюри провело 64 заседания и в конечном итоге проголосовало за то, чтобы проект Корбюзье получил единственную первую премию, которая предопределила бы осуществление проекта.

В жюри были девять известных архитекторов, и соотношение голосов 4:5 оказалось не в пользу Корбюзье. Голосование было открытым, и архитектурный мир узнал, что бунтарь 90-х годов Виктор Орта спустя 30 лет вел себя как консервативный барон, который отдал свой голос стилю, против которого он когда-то сам выступал. Жюри присудило 9 первых премий ex aequo (в их числе и Корбюзье) и тем самым принятие окончательного решения предоставило политикам. А если политики вмешиваются в дела архитектуры, это никогда не кончается добром: французский министр иностранных дел Бриан добился того, что Дворец наций был построен по проекту парижского архитектора Нено и его женевского друга Флегенхаймера. Они произвели на свет самое большое и не слишком удачное сооружение межвоенного периода в стиле неоклассицизма.

Авторитетные мировые архитектурные журналы игнорировали строительство женевского дворца, специальная литература также не дает представления о том, как шло строительство. Зато проект Корбюзье, учитывавший все требования работы дворца, транспорта, окружающей среды и для того времени бывший поразительно экономичным сооружением, вошел в учебники архитектуры. Автор проекта с пониманием отнесся к красоте Женевского озера, на которое выходил первый этаж, а верхние этажи здания сливались с окружающей зеленью лесов и гор. Но всего этого барон Орта не понял.

Вернемся, однако, в Бельгию: человеку не следует обольщаться, особенно если его время ограниченно. Я предупреждаю каждого, кто собирается посетить Ватерлоо — одно из самых посещаемых памятных мест Бельгии, — вас ждет разочарование…

Это весьма однообразная равнина. На ней возвышается конусообразный холм со статуей льва. Памятники невыразительны, и домики, исторически стилизованные, выглядят довольно неестественно. Только просторные автостоянки убеждают, что вы попали туда, где от вас потребуется продолжительное движение.

Люди шествуют по лестнице на Львиный холм, который солдаты, оплакивавшие смерть герцога Орлеанского, якобы собственноручно насыпали. Посетители присаживаются на постамент льва, отлитого из пушек, которые отгремели здесь в 1815 году — этой лебединой песни Наполеона, достают завтраки, открывают бутылки с легким вином. Ватерлоо у их ног. Да, вот это была прогулка!

Это было сражение, и, куда ни посмотришь, на тебя движутся отряды войск, разрываются пушечные ядра, лошади бьют копытами в предсмертных судорогах, а Наполеон смотрит издали и как бы говорит: «Откуда ты здесь, человек в джинсах, это подкрепление Веллингтона или кто-то из штаба Блюхера?! Какие силы бросить против тебя?»

фильмы онлайн